Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

летом

Мечтать, для журнала Публичные люди

          http://www.pl.com.ua/?pid=28&artid=32854
Прямо с утра Парасюхин облачился в свой черный кожаный мундир эсэсовского самокатчика (а также патрона «Голубой устрицы») и пристал к Демиургу, чтобы тот откомандировал его в Мир Мечты. Мир – с большой буквы, и Мечта – тоже с большой буквы. Трижды Демиург нарочито настырным, казенно-дидактическим тоном переспрашивал его: Мир чьей именно Мечты имеется в виду? Даже я, внутренне потешаясь над происходящим, почуял в этом настойчивом переспрашивании какую-то угрозу, какой-то камень подводный, и некое смутное неприятное воспоминание шевельнулось во мне, я даже испытал что-то вроде опасения за нашего Парасюхина.
Аркадий и Борис Стругацкие «ОЗ»

        Или вот еще Киев. Казалось бы причем здесь путешествия? Но только здесь в Киеве получилось остановиться, встать на  цыпочки и посмотреть за горизонт. Там, за горизонтом, был весь мир. Из города, откуда я приехала, путешествовали редко. Родина щедро держала в крепких объятьях, не разжать пальцы, не вырваться, не вспомнить, зачем ночью снятся нездешний снег и синие горы. Зачем куда-то ехать, если море. Помнишь, раз в год к нам приезжал папин брат, ну тот, с Севера. Что-то добывал, то ли рыба, то ли куница, алмазы, устрицы и остальной ягель. Он говорил «что ваше море, тьху а не явление природы. А вот кто не отпускает так это север. Бесконечное небо белесое как катаракта, холодно, снег, жарко, мошкара, а не могу уехать. Тянет».
   
        Или вот еще про Сидорова. Сидоров улетел, и даже не обещал вернуться. А все потому, что жена Сидорова проснулась в то утро в преотвратном настроении. Всю ночь ей снился её  Сидоров, тайно посещающий женщину. Двух. Причем правая формой носа подозрительно смахивала на сидоровскую секретаршу, а левая вообще страшная. Тогда в юной жене Сидорова проснулся ее дедушка по папе – отставной гэбист и Малюта Скуратов, пришлось устроить мужу скандал. Тем более он улетал в заморские края на симпозиум, ну скажем, строителей капитализма в отдельно взятой стране – по ерунде какой-то.

Обратно Сидоров летел с твердым желание развестись, тем более что юная жена не позвонила ни разу. При распаковке багажа выяснилось, что багаж не его. В самсонайте лежало черти-что следующего содержания – стопка белоснежных мужских рубах размера XXXXL, фарфоровый слоник в рисовой бумаге и засаленная страница из старинной поваренной книги с рецептом чакапули.
Слоник очень понравился жене, которая не хотела скандалить, а просто оказалась немного беременной и теперь они готовят это чакапули вместе. Багаж Сидоров, как вы понимаете, не вернул.
          
          Или вот еще предприниматель Дукин. Предприниматель Дукин был очень предприимчив, объездил весь мир, любил жену и маленького сына. Только у Дукина была очень нервная работа и, иногда, он немного грубо разговаривал с семьей.

На огрехи жены Дукин, срываясь, кричал «Ты что с ума сошла?»  Еще Дукин был всегда занят, и когда семья о чем-то спрашивала, он раздраженно бурчал прикрываясь монитором «Понятия не имею».
А потом Дукин увидел во дворе своего маленького сына, который кричал какой-то незнакомой девочке «Понятия не имею, ты что с ума сошла?».
       
          Или, например, подруга О. Сегодня позвонила О.и рассказала, что третьего дня отмечала выездной корпоратив. Говорит, три дня пила как зверь, трогала пятнистого оленя за нос, хвалила кейтеринг словами тошниловка вонючая и, что подружилась с начальницей отдела. Начальница О. душилась удушливой волной, подтягивала колготки при сотрудниках, мотивируя: «здесь все свои и вообще дамы, а Петров не считается», и смеялась в лицо Петрову тембром ми диез (очень противно).

Неудивительно, что после такой демонизации начальницы, сообщению про внезапную дружбу я удивилась очень. А вот про пятнистого оленя, зная О. как облупленную, напротив не удивилась вовсе.
Так вот О., которая трогала пятнистого оленя за нос, мне говорит, что видела мужа демонической начальницы в бане, совершенно без одежды. И, конечно, решила пересмотреть свою ненависть к ней. Бедная женщина и так наказана, потому что муж её похож на желеобразный кисель с грудью.
Не пределов женской дружбе.

Еще О. рассказала, что купалась голая при луне и, кажется, ела траву. Теперь не знает или сразу написать заявление об уходе, или все же выпить чашу позора до дна и выйти в понедельник на работу.

      Мир путешествий у каждого человека разный. Можно ехать из какой-нибудь Лозанны в какой-нибудь Париж и даже не заметить, что в окошке - пастораль с мясными и сырными коровами, что травка зеленеет и что-нибудь блестит. Можно как вечный Конюхов третий раз подряд бороздить мировой океан кругом, потому что во-первых это красиво.
А можно намечтать себе с три короба отменных фантазий, всего лишь возвращаясь ежедневно домой по маршруту Отрадное – Троещина.
Таких фантазий перед которыми меркнет любой клуб кино путешественников восьмидесятого левела, таких чтобы Тот Кто Присматривает Чтобы Всё Было Как Надо, крякнул в свою белую бороду, покачал головой и сказал: - А вот это попробуем!

И будет всем нам хорошо.

 
летом

Море - хорошо

Опять я слабая, несчастная, девочка-девочка, ничего не умею, похороните меня под котиками. То есть, я вернулась из длительной командировки: восемь платьев, понимаете да?
Сначала я поехала в один маленький городок на букву К, с целью искупнуться на чорном море, а в основном сопроводить маман и Арсенала к месту отдыха. Искупнуться не вышло, потому что ночью кто-то подменил теплую воду на такую ледяную, что медузы выбрасывались на берег косяками. Зато сразу стало видно, что все врут и в море писают, не смотря на неотвратимый цестит: в пляжный туалет стояла очередь как в мавзолей путина.

Вообще, командироваться мне нужно было конкретно в Симферополь, оттуда немножко в Керчь, оттуда немножко в Ялту и оттуда, конечно в Севастополь, там же родина моя, там Петрова и еще один мужчина с Ростова-на-Дону. Шутка, там брат и его человеческий детеныш пяти лет с национальным крымским именем для мальчиков – Никита. «Папоська, папоська, я летел как псица», проверещал нам племянник Никита, вынырнув из под наших могучих рук в набегавшую волну. Вынырнул, кстати, как мужчина: на одном ухе медуза и на втором пучок водорослей.
Из достопримечательностей Севастополя – меня за жопу укусил жук. Прямо на пляже. Жук был маленький как крым, но такой же гордый. Вот вы бы укусили огромную тетьку которая валялась и дымила пахитоской как вулкан Эйфлякудль (или как его там) на пути к вашему родовому гнезду? И я нет. А он – да.

В общем, как я на такси догоняла автобус на который проспала, из маленького города Н в еще более маленький город Х, я вам рассказывать не буду. Таксист на део ланос пел про «нас не догонишь» пролетая на ста шестидесяти мимо гаи, сообщал «так то Серега, братан мой по папке»  и довез меня из Николаева в Херсон за сорок минут. Извините, спалила все явки. Сорок. Минут. То что я говорила про грузинских водителей пару постов выше - вычеркивайте. Наши рулят.

Я лучше вам про Петрову расскажу. Как Петрова любит детей. Почти собственных.
Маленькая, кудрявая, пятилетняя, обремененная ненормальными родителями и еще более ненормальной тётей, племянница Петровой временно села ей на шею. Даже скорее легла.
Петрова после исчезновения из ее молодой жизни старой любви, помимо стрижки, сменила постельное белье. Еще бы.
Белье вышло несусветной красоты, скользкое, холодное, в журавлях, ниндзях и сакурах. И племянница немедленно возжелала заснуть именно в петровской новой постели.
- Да щас, - сказала жестокая бездетная Петрова. - Давай досвидания, лицо детской национальности. Бегом в свою комнату и чтоб пальчиком порог не переступала. Племянница и не переступала, она стояла на пороге и горестно стенала:
-Ну тетяяяя, ну пажалуста… 
И так тридцать минут подряд. Петрова не дурак, инструкции от родителей племянницы получила четкие. Поэтому взяла чадо поперек туловища, отнесла в постелю, щедро усыпанную мягкой игрушкой, вдела беруши (себе) и сладко заснула между ниндзей и его сакурой.
Племянница полежала, послушала тетино «мням-мням, пссссс» и пошла опять к тете. Но не одна.
Когда Петрова проснулась от щекотания левой пятки, над ней, в неровном пламени красного ночника,  стояли трое: гигантский сурикат, девочка и белочка, тоже гигантская. Все, как показалось Петровой незнакомые. Петрова сказала басом: «Аааааааа» и сделала попытку уползти. А кто бы не сказал? После чего сурикат и белочка остались, а девочка удрала, бросив свои любимые мягкие игрушки у какой-то странной, честное слово, тети.

Вот я сейчас очнусь, работу-работу поработаю и расскажу как мне понравилась Керчь. Внезапно. Абсолютно нетуристическая Керчь. Как нас на яхточке, за условные деньги, катали два товарища под говорящим табаком, разговаривая волшебными «поднять стаксель, под пайолами», как мы лежали на корме, глядя на вспыхивающую изнутри воду, а товарищи шептали при каждой крупной вспышке: «смотри, смотри, на медузу наехали…»
Море – хорошо.
летом

Два вопроса

О взаимопонимании. Мы с братом очень невоспитанные. Мама-папа нормальные, а мы наверное в прадедушку-мизантропа пошли. Прадедушка всегда говорил что думал, по утрам не разговаривал даже с богом и варил отличный самогон. В медицинских целях. К четвертому браку и третьему сроку прадедушка понял, что надо что-то менять и пропал где-то в европах.
Вот, например, брат намедни жаловался. Жена его оказалась женщиной со своими понятиями о политесе. То есть, если брат проснулся и «доброе утро, любимая, мать детей моих» не сказал – вынос мозга через пулевое отверстие. После еды «спасибовсебылооченьвкусно» забыл сказать – сразу: «Когда вы прочтете все эти труды, перед вами откроется истина: воздержание, только воздержание».  А мы не нарочно, просто нас в детстве учили что пионер лукавству враг, это знает весь отряд.
- Иду, - вчера  говорит, - по лестнице, в одной руки детская коляска, на шее ребенок, в другой руке три пакета в зубах и в глазах осень. А сзади теща с букетиком и жена с ключиками, бренчит проклятая. И тут я и говорю, в сердцах: «Хоть бы одна сволочь помогла!»
- Обиделись? – спрашиваю, стараясь держать лицо.
-Обиделись. Обе. – отвечает. И, шепотом в строну: - Обе дуры.

О языковом барьере. Гуляла вчера с Арсением на площадке. Ну как гуляла, играла в энгри бердс на лавочке. А Арсений в футбол. И, значица, картина: Арсюша заносит ногу для решающего пенальти, откуда то сбоку налетает пузатый мальчик лет трех, хватает в охапку мяч и улепетывает со всех ног, приговаривая громким шепотом «идинахуй идинахуй идинахуй». Атака противника захлебнулась.

О политике. Петрова говорит, что у них в крыму «мужик, как кефаль, косяком пошел. Глаза разбегаются:  Одесса, Киев, Москва, Минск. Видно Боженька сжалился над бедными приморскими женщинами и устроил конец туристического сезона в отдельно взятой стране, типа Турции и Египта. Куда представителю среднего руководящего звена податься, как не в крым?»

Кому война, а кому мать родна. Отдыхай, Петрова.

И о важном:
1. Куда сходить в Тбилиси?
2. Никто лично Гаана не знает? или из агенства кого? или директора Хаятта (гостиница где он остана
вливается)? а то одна хорошо знакомая женщина icona_mat вынесла мне мозг очень увлекается этим Депешем. А билеты у нас далековаты сектор С блок 29, ничо не увидим. Говорит "вот потрогаю его за попу и можно умирать". Давайте поможем человеку, интересно же.

UPD Может и не в Хаятте, это я так, приблизительно)
летом

Из весеннего

Из весеннего котоводства. Кот итиегозаногузаднюю линяет. Клавиатура густо присыпана сереньким. Ненавижу его, а тянет. Тянет жать все это мохнатое тело с глупым лицом. Интересно, а лысых котов жмут? И царапается, пришлось вырвать ноги ногти остричь. Я вырвал тебе зубы, ехидна. Теперь кусайся если можешь (с).


Вчера жалостливо рассматриваю поцарапанную руку, сынок заглядывает мне через плечо и сообщает: «Ты, мама, его в неправильных местах трогаешь. Вот ему и неприятно». Полежали мы с бабушкой на полу, похрюкали да и по делам пошли.

В связи со скорым наступлением купального сезона вспомнила, как антиквар Петрову полюбил. Мы на пляже валялись охотничьими колбасками, вернее я валялась, а Петрова у береге плескалась и в воде фыркала – красивые камушки искала.

А неподалеку отдыхал антиквар и сотоварищи. Отдыхал и прибрежных тетенек оглядывал опытным взглядом.
А тетеньки и рады стараться, особенно местные. Если кто не знает, то на юге местные барышни на пляж ходят в макияже и в каблуках: а вдруг судьба. А вдруг война, а я уставший?(с)

Только Петрова возилась и увлеченно фыркала на дне. И совершенно, ну совершенно не обращала внимания на вполне еще приличный пресс и большую блестящую машину (дура, вот же дура).

И тут Петрова решила меня развеселить. Набрала водорослей, коричнево –зеленых таких, еще на кудрявые кусты похожи. Один пук в плавки воткнула в районе бабочек в животе, а два других в подмышки - изобразила очень небритую женщину. И восстала из пены морской. Я услышала радостное «ЮляЮляЮля» и ей-богу чуть с кровати не упала. Обомлел весь пляж.

А антиквар ей потом рассказывал, стоит такая, пузико оттопырила как щенок и хохочет. Точно дура, подумал. Но, тянет. И пошел знакомиться.

К сезону-то все готовы? Пресс, попы? А то я чота нервничаю.
летом

Ямайка, Джа, жиголо: правильный отдых

Празднование Нового Года муж Кукушкиной затеял с размахом. Я работал весь год, я устал, я хочу отдохнуть, мы едем на Ямайку. Кукушкина встревожилась и полезла гуглить проблему. В тому времени о Ямайке она знала три важных вещи:

1.           На Ямайке не умеют играть в футбол (Чайф, Аргентина-Ямайка 5:0)

2.           Но вумен, но край, иес ганджа (Бом Марлей, легалайз марибвана)

3.           Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо и бутылка рому – пираты, Генри Морган.

Поэтому она рассказала мужу, как плохие мальчики во дворе верили в растафари: растаманского бога Джа (или Мамуду), который сидит на конопляном облаке над озером Абсолютного пива. Муж, родом из приличной семьи, ржал как припадочный. Нет, говорит, любимая. Никаких излишеств, ты же знаешь, я не пью. Пару городов и отель.

Кукушкина вздохнула и ушла паковать саквояжи, грустно ответив: «Боюсь, милый, что ты меня все таки обескуражишь». Она слишком хорошо знала своего мужа, любившего повторять не к месту «Главное – это интрига».

Прилетели они в Манли-Интернэшнл (Кингстон), где у Кукушкиной немедленно попытались отжать сумочку. Кукушкиной вступил в голову красный туман, она машинально ткнула грабителю в любопытный глаз указательным пальцем свободной руки, и бесконечный ногой пнула в середину разноцветных грабительских шорт, чем и нанесла сильную травму в оба его жизненно важных органа. На самом деле Кукушкину, которая выросла в портовом городе при папе-офицере, действительно обескуражить было довольно сложно.

Это потом они с мужем узнали, что в Кингстоне живут суровые парни. Есть гетто Тренч-Таун, через которое текут кокаиновые реки с молочными берегами и где банды гангстеров вносят свою лепту в криминальную обстановку. А еще там есть музей Боба Марли!

Следующие полчаса они пытались объясниться с полицией, на предмет увечий грабителя. Официальный язык Ямайки английский, однако большая часть населения говорит на патуа – ломаном английском, понять который очень и очень сложно.

Отель заказали рядом с Монтего-Бей. Потому что там несколько лучших пляжей страны. Пока перекупавшийся муж дрых в апартаментах, Кукушкина вышла проветрить новое платье и бусики на набережную, где тут же пожалела что не прилетела сюда с подругой сделала это в одиночестве. Набережная была буквально заставлена молодыми жиголо. Смуглые ноги, руки, попы слились в сплошной фестиваль международных отношений. За пятнадцать минут ей предложили много интересных вещей такого интимного характера, о которых она слыхом не слыхивала. «Каррамба», - грустно подумала неопытная Кукушкина и купила у лотошника-гомеопата зелье, что-то навроде нашей виагры, с водорослью «айриш мосс». Которое способно, по словам продавцов, творить с мужчинами чудеса. «Подолью в ром не пропадать же отпуску», мудро рассудила она. «Хоть пятьдесят грамм-то он на новый год выпьет».

Стол накрыли на пляже. Пока Кукушкина отбивалась от местных жиголо, проснулся муж и познакомился с группой туристов из России. Договорились отпраздновать как большие: мужчины в костюмах, дамы в вечернем, детей к няням. Мужчины предвкушали удовольствие от пития рома (ну не пиво же там пить в самом деле), стоит он кстати там от четырех американских долларов.

Ром пился удивительно легко. Стол был накрыт по-ямайски: бутылки, мясо, фрукты. Всё стояло плотными аппетитными рядами, полностью скрывавшими поверхность стола. Кукушкина подумала и подлила мужу в пузатый стакан с ромом настойки с водорослями. Это уже потом она поняла, что думал за нее тогда ром. Ровно через десять минут муж разделся до ничего, залез на пальму и с песней «В Кейптаунском порту, с пенькою на борту, Жаннетта поправляла такелаж…» рухнул с живой пальмы неживой звездочкой, мордочкой в песок.

Администрация, материализовавшаяся из ниоткуда, ловко сложила мужа на носилки, приговаривая «джа ман», что-то вроде «все путём» и унесла его в номер отлёживаться. Подумаешь упал, подумаешь накурился с пальмы. Джа ман.

- А что, мил человек, - спросила Кукушкина у давешнего лотошника назавтра, - в вашей настойке что, и ганджа была?

- А как же, - гордо ответил он.


Хотя Кукушкины по объективным причинам не смогли посетить горы Блу-Маунтинс, посмотреть сюрреализм Кокпит-Кантри, и отобедать в умопомрачительном Strawberry Hill, в целом отдых удался. А Кукушкина сказала, что кинула там монетку в воду, значит – хочет вернуться.

летом

Катакомбы (легенды Крыма)

Алярм! Второе путешествие Синбада для http://touringo.livejournal.com/
Присоединяемся, записываемся, не пропускаем ништяки блэкджек и сами знаете. Например пост этой недели про ледники просто сразил. Заходите



Впервые я их увидела лет в десять. Мы прилетели в Симферополь каким-то сложносочиненным путем. Хабаровск-Иркутск-Москва и, наконец, Крым. Летели на
Ту-104 про который уже тогда пели песни на мотив похоронного марша «Ту сто четыре - ненадёжный самолёт. Ннада было поооездом, ннадо было поооездоом…» Неделю поездом никак не хотелось, тем более «советские самолеты самые быстрые в мире», говорила нам родная пропаганда.
Когда внезапно мотор справа замолчал, где-то над необъятной родиной, а потом так же внезапно включился, мой юный папа крепко обнял нас с мамой и сказал мне, тихо сидевшей с круглыми мышиными глазами: «Конфетку будешь?» И сунул мне липкую карамельку «взлетную» в рот. В общем, лично я испугаться так и не успела. Зато успел папа.

А в Симферополе нас встретили друзья. Основательно нализавшийся на радостях папа уснул и проснулся только в Инкермане. Там он и показал мне катакомбы. В отвесных скалах были пещеры правильной формы. Папа рассказал, что там во время войны был винзавод, вот прямо в этих катакомбах, там прятали уникальные технологии. И по легенде там и сейчас можно найти запечатанные бутылки шампанского (и остатки любопытных путников). Только внутри у них (у бутылок, не у путников) уже какое-то зеленое желе, вместо прохладительных напитков. Всё это звучало как сказка.
7234_600
 (Дальше типичный триллер... http://touringo.livejournal.com/15748.html)

летом

Про дороги. Песня

Наша налоговая администрация уютно расположилась за городом. Из офиса, по пробкам, час беспощадного родео. Я укачиваюсь на второй минуте, глаза закатываются, руки слабеют, из носа раздается навязчивое, но милое сопение. И так во всех видах транспорта. В метро я сплю женей-лукашиным на ком бог пошлет. Из-за этого у меня всегда много интересных знакомых и два раза уводили кошелёк. Вчера видела товарища по несчастью. Женщина офисного подвида крепко спала в вагоне метро. На коленях лежал портфель, на портфеле – руки, сжатые в кулаки. Следите внимательно, тут важна каждая мелочь. Потом на женщину упал уставший гость города, от которого вкусно пахло чесноком и огурчиком. Она очнулась, вытерла слюнку в углу рта, посмотрела себе в руки и сказала грустным басом: «старая я зажеванная жопа». Оказалось, у грустной женщина за последний месяц второй ридер своровали. Прямо из рук. Значит не только я в транспорте сплю так, что на мне эпиляцию можно делать, я все равно не почувствую.

Кстати про Женю. У друга Жени по пять командировок в месяц, разной степени тяжести. Путешествия, правда, всё больше приятные, потому что хитрый Женя работает на врагов народа американцев. Париж, Берлин, алло Хьюстон и всё такое. Как такую работу можно выдерживать ума не приложу. Только из корыстных побуждений. Женя тарахтит на трех языках, практически забыл родной иврит. Рассказывал давеча, как в аэропорту города Нуёрка, был вынужден бежать от соотечественницы.



Collapse )



А мимо этого просто нельзя пройти.


летом

Нуждаясь в тишине, снял дом возле железнодорожного разъезда (с)

Сынок вернулся с морей. Сопли по-колено, кашляет как из бочки, сразу видно что прекрасно съездил. Целый день валяется посреди комнаты весь в игрушках: отдыхает от отдыха. Кот от счастья сошел с ума окончательно. Принес Арсюше в постель крупную муху, мячик и сырую куриную шейку. Сынок благодарил орал так, что через три минуты пришли соседи. «Доброе, - говорят, - вам утро, ничего что мы в шесть утра поздороваться? А то слышим, вы уже приехали».

Привезли корзину картонку и маленькую собачонку полную морских камушков. То-то я думаю грузчиков нанимать пришлось.

Вчера вечером сынок вышел на площадку, чисто Зорро: сам смуглый, бандана черная, глаз горит. Через три часа вернулся Геккельбери Финном. Мурзатый, полная голова песка, в правом ухе колокольный звон – от Ярика с третьего этажа прилетело: счастья полные штаны. В общем, нoney I am home.

Дома как на пляже в Анапе: гвалт, галдеж, топот ног от сорок второго до тридцать пятого, кот нарочно ложится посреди дороги и кусает самых неуклюжих. У меня теперь не только внутренний диалог не останавливается, а еще и внешний и потусторонний: ночью снился полнометражный триллер. Пришлось встать, сыночку капель датского короля налить от бочкового кашля, ну и себе седативного от полного метра ужасов. Утром еле проснулась: всё как под водой. Ну я легкую ретушь нанесла, взяла пакет с мусором и ушла родину защищать. Через три тысячи лье обнаружила себя у входа в офисный центр в чем была: с сумкой и пакетом с мусором, задумалась. Простите дорогие соотечественники и гости города. Представляю как пах вагон метро в наше прохладное тридцатиградусное утро.

Невнимательность к мелочам, это у нас семейное. Дедушка мой, в бытность свою капитаном второго ранга, однажды на рассвете проснулся, выпил рассолу и ушел на службу. Идет по Большой Морской, а навстречу мичман. У офицеров с мичманами итак сплошной мизандерстендинг в те годы наблюдался, а этот вообще все рамсы попутал. Нет чтобы глазами вышестоящего офицера есть и честь отдавать, так вообще в витрину отвернулся, улыбается и прошмыгнуть норовит поскорее.

Дедушка набрал воздуха побольше и приготовился громко журить мичмана. Нужно заметить, что голос дедушка имел замечательной громкости. Бывало дедушкин смех на всю бухту Золотой Рог слыхать, когда он молоденьких гимназисток на лодочке катал. А на берегу бабушка с чугунной утятницей стояла на предмет скорой расправы.


Collapse )
летом

Про Кукушкину, *подумав* и Чехова

Обсуждали вчера за ужином всякий политес. Вот, например, деликатность одной знакомой женщины по фамилии Кукушкина широко известна в узких кругах. Как натура увлекающаяся, Кукушкина может в пылу дискуссии обсудить надуманность проблемы малых народов с малыми же народами. После чего малые народы хотят кукушкиной крови вслух и дрожащим от возмущения голосом. Или может поговорить о раннем увядании кожных покровов женщин после-бальзаковского возраста с проверяющей из министерства, склочной климактерической тетенькой с распутным лицом. После таких пассажей проверка обычно заходит в тупик область крупных финансовых инвестиций, а Кукушкина заходит в паб, чтобы отметить увольнение. Петрова говорит, что Кукушкина похожа на чеховское ружье из первого акта. Потому что к финалу Кукушкина обязательно выстреливает.

В пубертатном возрасте Кукушкину взяли с собой родители на Кавказ. Обычно Кукушкина рассказывает эту историю, как граф де ла Фер в сумеречном состоянии организма: так ей бывает стыдно. Кавказ Кукушкина знала хорошо: по книгам, спасибо великой русской литературе. Согласно верованиям Кукушкиной, на Кавказе жили: Лермонтов, отец Федор и царица Тамар. Хорошо жили, дружно.

Кукушкин папа купил доче путеводитель по местности, брошюрку с кратким содержанием малой советской энциклопедии и сказал, как нужно интересно проводить летние каникулы. Вместо этого Кукушкина впервые полюбила. Где-то у подножия горы Машук, примерно. Родитель Кукушкиной окаменел от изумления, когда та ворвалась к ним в палатку прерывисто дыша и сказала: «Вот и все, папа (тут папа похолодел) я влюблена». Папа выдохнул, тяжело вздохнул и сообщил: «Если в проводника – вырву ноги». Кукушкина, слава вселенной, влюбилась всего лишь в туриста Диму из Мариуполя. Хотя проводник, с точки зрения кукушкиной мамы, был лучше. Папа с трудом вспоминал Диму, наконец вспомнил и остыл во-второй раз. Дима имел бегающие глаза неопределенного цвета, белокурые локоны, шаркающую кавалерийскую походку низкую попу и привычку значительно покашливать. Что в нем нашла молодая Кукушкина, кроме фотографического сходства с певцом женейбелоусовым было неясно. Особенно папе.

Дима, тем временем, обнаружил полное отсутствие вкуса. Он полюбил ту, у которой сиськи больше другую. Разлучницу звали Оленька. Она была похожа одновременно на балерину-волочкову и топинамбур. Такая красивая. На просьбу передать сахар отвечала заливистым смехом. «- Ах, я сейчас в обморок упаду, - шелестела Оленька кокетливо обмахиваясь десятикилограммовым рюкзаком. - Как можно говорить такие вещи молоденьким девушкам». В, общем, вы понимаете, у Кукушкиной икры сводило от ненависти.

Всю свою деликатность Кукушкина показала в ночь перед восхождением. Сначала группа купила барана. Проводник, старый бараний шопоголик, сказал что на чистой энергии этого мистического животного трехтысячник покоряется одной левой. Потом показал куда какать, что тоже очень важно в походе, и выпил водки уснул. Родитель Кукушкиной, посмотрел на тело, понял что так спать может только человек с совестью не обремененной общественной моралью и ушел чистить картошку.

После ужина туристы разошлись. Утренний марш бросок требовал некоторой аккумуляции внутренних резервов. У костра остались сидеть самые стойкие. Оленька, Дима-мариуполь и Кукушкина. Что бы ни задумали эти двое Кукушкина должна была быть уверена, что успеет вмешаться. Смеркалось, змейсы и пиявсы ползали вдоль ручья. В кустах хрупал чем-то вкусным крокодил, ну судя по звукам, крокодил. Розовая, как салатный помидор, Оленька сидела у костра и хотела замуж. Дима просто хотел, хотя бы целоваться. В общем Кукушкину еле выгнали спать. Кукушкина же, изобразив лицом давешнего барана, обошла полянку с тылу и села в кусты. Подглядывать.
События, тем не менее, развивались в заданном направлении: Дмитрий пел про лесное солнышко, Оленька сложила сахарные уста свистком, как вдруг проснулся проводник, выпивший как носорог. Хотя нет, не вдруг. Кукушкина припоминает, что сначала Дима запутался в Оленькиных тютельках и бретельках, потом влажно сказал: Оленька, звезда!... И вот тут проснувшийся проводник вышел на полянку, сыто икнул и удачно срифмовал: -Звезда-п*зда, -с сомнением глядя на мизансцену. Дима заржал. Оленька издала крик, похожий на удивленный.

-Гагага, - не сдержалась Кукушкина, которая уже знала несколько плохих слов, и выпала из куста. Посмотрела на влюбленных и независимо сообщила: «Чота мне не спится». Такого фурора она, конечно, не ожидала. Кукушкин папа осерчал и сказал что по возвращению продаст её компрачикосам.

А наутро Кукушкина с родителями штурмовала трехтысячник. Он конечно, сдался.

летом

Если бы я была Жак Ив Кусто

Если бы я была Жак Ив Кусто и была бы жива, я бы поселилась на острове среди диких водолазов рыб. Я бы их приручала, воспитывала… Немножко, конечно, ела бы их, не без этого. Я бы писала плохие стихи про «море и как хорошо больше не работать, особенно бухгалтером». Одесную, и ошую сидели бы, например, синий вол и огнегривый лев (можно тоже синий). И вот из всего вышесказанного видно, что в отпуск мне пора прямо сегодня.

К слову, про море. В море я тонула три раза. Нетрудно догадаться, это были довольно волнующие и незабываемые моменты. После первого раза я научилась плавать, после второго разучилась. А после третьего у меня вылупился третий глаз. Шучу. Ещё хуже. После третьего я вступила на скользкий путь бусидо.

А теперь по-порядку.
Первый раз случился на глазах у тридцати взволнованных тёть. Мне было пять. А это значит, что к строевой службе я уже была вполне готова. Папа, привет.
Утро было как утро. Лето, море, шершавый матрас цвета ржавчины – как раз такие тогда выпускала наша отважная резиновая промышленность. Вокруг плавают женщины в модных резиновых шапочках с мясистыми розами по-периметру. Юные матросики вежливо складывают своё нехитрое бельишко аккуратной кучкой, накрывают бескозыркой и бултыхаются в море, одетые как аполлоны - по колено в синих сатиновых трусах. В общем вы поняли, приличных одиноких мужчин на пляже было мало.
И тут папа. Пришел со мной на пляж, выполнять свой отцовский долг. Без мамы. Одинокий мужчина с ребенком: добыча! Тёти запищали международное мимими, приняли выгодные позы и стали стрелять в папу глазами. Папа повел плечами, с двух выхлопов надул помаранчевый матрас, усадил мою хрупкую попу впереди себя и мы отчалили. Пока папа устранял крен, меня случайно сдуло ветром и я камнем ушла в воду. Папа в тот момент смотрел совершенно в другую тётю сторону. Выпученными от восхищения глазами я успела рассмотреть серых рыбок, зеленую травку и печального крабика, когда чья-то рука вынула меня за шкирку из воды. Папа так смешно орал, как сейчас помню. И за следующие полдня таки научил меня плавать. Насильно.

Второй раз я тонула ночью. Всё начиналось, как в фильмах про юность бандитов. Саша Белый пришел из армии и тут всё заверте… Наш Саша пришел, сказал, что на бескрайних просторах Киргизии он скучал по бабам, конечно морю и совсем немного по коньяку. Потому что, на бескрайних просторах Киргизии, а особенно в части долины реки Чу, отчего-то пить спиртное было не принято.
И мы пошли пить коньяк ночью купаться. Идиоты. Сначала мы спустились со скалы, как Горлум, задними ногами кверху. Моя прелессть (то есть я) всем мешала плавать, и тут пришла волна. Не знаю девятая она была или двенадцатая, только сначала вода ушла из под ног, и тут мне стало плохо, потому что в обычное время воды тут было мне с головой. Я хрипло сказала «Ма-ма», прижала к груди крупную, одинокую медузу и… Нет, вру конечно, одинокая медуза осталась в плавках у подножия меня. А потом она вернулась. Большая вода сделала мною тройной тулуп и положила меня на скалу почти целую. Я выплюнула медузу, сказала «Экспектро Патронум на оба ваши дома» и ушла своими ногами.



Collapse )