летом

(no subject)

простите, какие то нехорошие люди взломали журнал) пусть старенький -но он дорог мне как память
летом

Без войны

   - Или вот еще Дарданеллы, - говорит Петров,  - что вы знаете о Дарданеллах?
О Дарданеллах мы знаем ровно то, чему нас учили в школе, это пролив между Эгейским и Мраморным, длинный и узкий как цуккини и вообще Волга впадает в Каспийское море.
–Нееет,  -машет Петров огурцом на вилке,  - Дарданеллы моего детства это практически антисоветский портал. У нас в райцентре дом офицеров построили, все как положено лицом на главную улицу, а матросский клуб прямо за ним, крыльцом в лес. И пройти к Матросскому клубу можно было в обход, а это долго, а можно - по узкому проходу между забором ДОФа и забором военной части для штрафников. Так вот детям запрещали по нему ходить.
-Они что кидались чем то? - догадываемся мы.
-Они ругались. - с удовольствием говорит Петров.  - Господи как же они ругались. Мы приходили и часами слушали. Про Андропова, про советскую власть, про Афган. Так что у нас тоже было свое бибиси.

      Или вот еще Иванов. Он живет в Чехово. Иванов в юности исходил с палаткой пол Крыма. С особенным удовольствием вспоминал поход на Мангуп, когда в озере у подножья горы кто-то утонул, а они с закадычным другом Анваром ночью с факелами ловили раков. Пьяненький Иванов собирал раков и спрашивал тревожным голосом у Анвара «Скажи мне, это же не поэтому они такие жирные, да?» А на Сарыче, теперь уже пьяненький  Анвар, не хотел заходить в ледяною воду, а красоты хотелось. Поэтому он надевал маску и макал лицо в воду. И долго-долго, пока хватало воздуха, рассматривал рыб, отклячив попу. Когда полузадохнувшийся восторженный Анвар вынул лицо и счастливо прошептал:  - О мать природа! - Иванов от смеха упал с камня. Прямо в ледяную воду. Они дружат много лет, а недавно Иванов узнал что Анвар этнический крымский татарин, со всеми вытекающими политическими взглядами. Угадайте, разговаривают они друг с другом или нет?
      
    Или вот еще, в девять лет я стала жить под пианино. Прижала крышкой покрывало, и стала жить. С собой я взяла все самое нужное: черно-белую фотографию порта Бердянск Азов, зажженную свечу и пакет пайковых кальмаров. Тогда все дети боялись ядерной войны, пионерская правда печатала грустные истории, а дома висел украденный из части папой плакат о поведении человека во время сброса атомной бомбы. Мама и папа каждый вечер кричали, и, кажется, собрались разводиться. Я стала плохо спать и тогда  придумала себе Эльвиру.  Эльвира это я, я должна жить в Чехословакии долго и счастливо, но ее/меня подменили в роддоме. Мои настоящие родители живут где то в Карловых Варах, уже точно всё знают и очень меня ищут. Слабым звеном во всей этой истории было моё фотографическое сходство с настоящими папой и мамой. Мне девять, я живу под пианино, сквозь дырку в покрывале смотрю добрый фильм про печальную рыбу солнце и мечтаю.

Потом помирились родители, я перестала читать газеты и использовала пианино исключительно по прямому назначению.

В последнее время, мне часто снится один сон. Я перед монитором, на мониторе сайт - доска объявлений, куплю, отдам, сдам. Я открываю раздел музыкальные инструменты и читаю. Во сне, моё любимое развлечение читать объявления про «продам пианино», я открываю каждое, подолгу изучаю: год выпуска, цвет, состояние, мне обязательно нужно выбрать самое лучшее, самое надежное, а когда просыпаюсь, я абсолютно счастлива.
И у меня мокрое от слез лицо.
летом

Теория групп

В такое странное время живем, все живое начало сбиваться. В кружки по интересам, в стаи, а кто поумнее - в банды.
      
     Знаю, например, трех вполне здоровых женщин, которые, несколько утомившись от инфоподпространства, занялись рукодельем, в обществе себе подобных. Одна оторигамила все, что шелестело, вторая вышивает крестиком исподнее, третья записалась в труппу кукольного театра буратиной, а четвертая вообще трансгрессивно похудела на двадцать килограмм, скоро полетит.
     
      Вот помню, как-то одна знакомая женщина в стаю сбилась, случайно. На рынок пошла, за картошкой: себя показать и вообще посмотреть, какие тренды сейчас, что носят. А там как в анекдоте - за плечами сто лет одиночества, сын как будто не от нее, в трюмо не помещается, собственная мать-ехидна, а тут Он: стоит, покачивается. Ну как не взять ничейного мужчину, коея интеллигентная гуманитарная составляющая одновременно пахнет скукой, мясом и пивом? Тем более бизнес уже у него был: и не надо тут смеяться, семечки в розницу и оптом, В2В.

     Женщины эта оказалась чистой воды ангел, спросила у соседей по торговой площадке, есть ли у мужчины опекун женского полу или можно брать? Берите-берите, закричали коллеги и прослезились, все же старенькие блогеры в детстве плакали под кая-герду?
И только одна продавщица тыквенными семечками сурово посмотрела им вслед.
  
Вы, поди, думаете, что женщина эта глупая и недальновидная и оставит он ее без штанов? Женщина просто эта в стаю сбиться хотела, почти с детства. И все методы перепробовала: на рассвете вставала, например, по первой росе суженого звать, на йоге засыпала, работу работала и даже квартирку купила. А мужчина, наоборот, собаку привел, с красивым названием Носок, ну и что, что пьющий (не Носок). 
    
     Закончилось всё по обоюдному согласию. Мужчина  в легкой форме спился, и отдал свое В2В и сердце хитрой торговке тыквенными слева, потому что постоянно закусывать семечками это очень вредно.
   А у той, первой женщины, теперь есть Носок и два штампа о прошедшем замужестве: какбэ дебет и кредит. А с штампами теперь и на встрече одноклассников не стыдно.

Главное во всем этом, я считаю, не ошибиться, в банду или на рынок…



 
летом

(no subject)

2015. Січень

Январь я знаю как облупленного, бродишь туда-сюда по колено в замороженной воде, ромашек нет, свежей малины нет, собачки выбегают на пять минут оправиться и вздохнуть, и только мохнатые коты валяются по батареям и отопительным приборам – этим инопланетянам  все равно.

Мой день рождения в конце января, ничего хорошего. Помню там, в детстве, к концу января вкусного в доме уже ничего не оставалось. Доедали майонез провансаль - драгоценный и редкий, как загадочные приправы из Тысячи и одной ночи, доедали сыровяленую, присланную бабушкой в фанерной коробке через всю страну… Мама колбасу бережет и выдает мне по пять ломтиков в день, но к моему дню рождения колбаса все равно заканчивается. Зато в доме всегда много зеленых маринованных помидоров, с тех пор я их не ем.

В январе начинается третья четверть, самая длинная и противная, дни становятся длиннее, елка стоит до конца января. Только в январе остро помнится детский сад, бесконечная вермишелевая запеканка и усатая нянечка, похожая на полковую лошадь и гингему одновременно. Но есть и хорошее, по телевизору показывают Москва-Кассиопея, эх скорей  бы наступило будущее. И оно наступило.
В том времени, где я живу в будущем, в рождество идет дождь, а снег, в основном, выпадает в начале февраля. В январе же, днем шпарит совсем весеннее солнце, ошалелые птицы носятся как попало и коты столбиками стоят в окнах с дрожащими подбородками – охотятся.

В будущем многое поменялось, но по-прежнему остро стоит квартирный вопрос и по-прежнему с размахом отмечают праздники. К первым снегопадам последний огурец разрезан и съеден прямо без соли. И наступает она, посталкогольная депрессия. Я так думаю, потому что мне начинают попадаться они – мужчины в депрессии.

Мужчина в депрессии, да и мужчина вообще обращается к в врачам только после того, как видит светлый тоннель, а в конце него приветливо кивающего дяденьку неясной конфессии. В остальное время он пьет, ест, врет, нервничает, излишества всякие нехорошие… А особенно нервничает.

Встреченный сосед номер один: не хочу жениться, вот и дядя мой единокровный еще не женат. На логичное замечание, что видела я вашего дядю, из него уже лет десять как песок сыпется и у него энурез, фурункулез и насморк, сосед не реагирует. Сосед уверен, что мужчина обыкновенно жениться не любит. Во- первых это дорого, во-вторых никогда не знаешь, что из жены вырастет. Брал в жены хрупкую нимфу с хрустальным голосом, а целый год разводиться пришлось с теткой поперек себя шире и такими же амбициями.

Встреченный сосед номер два: телефон косметолога своего не подскажешь, на предмет скорейшего омоложения? А. Понятно. Депрессия номер два – геронтология. Есть ли жизнь после тридцати, сорока, пятидесяти, шести- да о чем вы вообще? Думаете, это только тетеньки преклонного возраста с ботоксом ходят? Ага, размечтались. «Дооо, говорят одобрительными голосами мужчины, как прекрасно стареет Джек Николсон, а неугомонный наш Клинт Иствуд, доооо» А сами сжимают влажной ладошкой свежее фото Сильвио Берлускони, и бегут и ним к косметологу, и протягивают запыхавшись доктору со словами» «Вот чтоб я в его возрасте – только так!»

Встреченный сосед номер три, напевая «Тагаааанка, я твой бессмертный арестант»:
- Слышала? Новую криминальную драму сняли – Заложник 789 называется.
Так как в наше время добывание мамонта и зарабатывание денежек иногда сопряжено с попранием уголовного кодекса и даже конституции вместе с гарантом, то риск загреметь имеет каждый. Возможно, именно этим объясняется, на первый взгляд совершенно дикое, желание мужчин слушать шансон и смотреть, например, Бригада-2, наследник.

Сосед номер четыре стоял отрицательным углом к земле и шумно дышал как конь. Ясно было одно - диалога не получается.

Я, собственно, к чему: ура- у нас, в будущем, закончились праздники. Сейчас наши мужчины перестанут расстраиваться и думать, где они свернули не туда, и, наконец, начнут строить это наше сложное, трудное, выстраданное настоящее.
летом

Берзопет. С Рождеством)

Есть у вашего начальника семья, или нет, легко проверяется эмпирическим путем в рождественские праздники.  Если он одинокий трудоголик с отвратительным характером, таким, что даже самая отъявленная охотница за потенциальными мужьями  брезгует ему пирожков с ливером напечь, он вынужден вызывать трудовой коллектив второго января на работу.

В пустом офисном центре беззащитный коллектив можно радовать, как душа пожелает. Можно, например, совещание провести, с подведением итогов года. Коротенько так, частиков на шесть.  Можно каждого сотрудника  по отдельности разъяснить. Муравьев вот, в общем и целом, сотрудник неплохой, но туповат медленный как морская корова ламантин. Гауляйтер Белкина тоже ничего, женщина злобная и корыстная – как и положено руководителю отдела закупок. Носорогов – ленивая сволочь, но обаятельный. В общем, в пустом офисе сотрудников можно спокойно отвлечь от мечт про повышение оклада в текущем году всякой ерундой – сплочением коллектива, родством душ и остальным полезным тимбилингом.

В прошлом году все было как всегда, хмурые лица с помятостью разной степени собрались в конференц зале. Николай Петрович медленно оглядел прячущий глаза коллектив. По новому колечку гауляйтер Белкиной сразу видно было, что к ней приходил Дед Мороз, Зайцевой баба Наталле в Риме прикупила шубу, Санта Клаус заглянул к референту и привез новый автомобиль, и только к коммерческому Хорькову явно приходил Карачун. У Хорькова под глазами были черные круги как у панды, мелко тряслись руки и сохли искусанные новогодними нимфами губы. Ошую стояла двухлитровая минералка, одесную ананасовый фреш. Картина маслом «Приказано выжить».

Николай Петрович брезгливо потряс синим листочком перед своим носом и вопросил именно Хорькова :
- Это что, я вас спрашиваю? Где Петрова?
Хорьков откашлялся и встал, для трезвого он был слишком раскован:
-Утром заезжал муж Петровой и просил вам передать бюллетень, - посмотрел на розового от злости начальника и добавил:
- С чувством глубокого сожаления, геноссе.
-С каким чувством, Хорьков? Петрова ваша подчиненная, главбух, на минуточку. Кто? кто, я спрашиваю, отчеты будет сдавать? Может Белкина?
Гауляйтер Белкина замахала отрицательно головой с такой нечеловеческой силой что Хорькова замутило.
-Что с Петровой? Когда выйдет?
Уже успевший сесть Хорьков длинно, по-лошадиному, вздохнул и встал опять. Больничный Петровой он, естественно, не прочитал: слишком мелкими казались с утра буквы.

По кругу конференционного стола синий лист мягко лег перед Хорьковым. Хорьков снова сел, хлебнул соку и в графе диагноз неожиданно прочел: берзопет. Зажмурил правый глаз: берзопет, зажмурил левый: ничего, все по прежнему. Хорьков приободрился и уверенно сообщил:
-У Петровой берзопет.  – Посмотрел на удивленных коллег, пожал плечом и уверено добавил, - обыкновенный берзопет.

Что такое берзопет, его клиническая картина и как долго он лечится, не знал не только Хорьков, этого не знал никто. Через час бесплодных попыток выяснилось, что про берзопет не слышал ни гугл, ни яндекс, ни бинг, ни даже техничка с дворянским именем Верапална, а Верапална, по слухам, знала все.

Коллектив пригорюнился. Мужу Петровой звонить было нельзя ни в коем случае. А вдруг эта редкая болезнь еще и заразная, или опасная? А как же отчеты? А как же анализ хозяйственной деятельности?

Николай Петрович смурно достал из стола рюмку и, не чинясь, выпил, как обычная пьяница, как вдруг в его ноутбуке запиликало и на весь экран возникла румяная и счастливая Петрова:
-Николай Петрович, радостно закричала она! Девочка!
-Ничего не понимаю, - растерянно сказал начальник обычным человеческим голосом.
- Ну девочка же у меня будет! Вы больничный мой читали? Беременность тридцать недель, вон, вон слева, сокращенно написано «бер30нед». Вы за отчеты не волнуйтесь, я удаленно все сделаю…
Николай Петрович заскрипел зубами и завращал глазами и совершенно забыл, что пять минут назад собирался помочь смертельно больной Петровой материально, не смотря на то что был не менее злобным и корыстным, чем гауляйтер Белкина.
-Хорькооов! – взревел шеф. И вот тут всё заверте…

Рассказано со слов Петровой, которая хохотала как припадочная.
Говорит, и в декрете есть жизнь после жизни, чего и вам желаю.
летом

Одну войну назад, не подводя итоги

Всегда думала, что итоги подводят генералы в нафталиновых френчах. Долго сидят над чистым листом, думают. Чай дымит в усы, собака с ушами как у зайца, чистый дворянин, сопит и взлаивает у левой туфли, Марья Петровна, из разночинцев, взятая в дом еще юной девушкой,  напекла оладушков… Мемуары думаются, диктуются вежливым лейтенантам, что там было с генералом  две войны назад, три войны назад? Всё важно потомкам и почитателям. Генеральский голос ухает, скачет в ушах, реверберирует, Марь Петровна прислушается – жизнь кипит, хорошо! Соберет потом лейтенант бумажки скучной рукой, отнесет в издательство, где напечатают скучные книги из серии ЖЗЛ, про большую землю, про малую родину, получит генерал положенный гонорар и заскучает, скучно генералам без войны.

*
Январь

В метро видела двух юных нимф. Судя по громкости – шестнадцать, ну ладно семнадцать от момента почкования. Юные нимфы громко обсуждали Гумберта  Гумберта и Джейми Ланнистера, осудили обоих. Сказали что их парни не такие. При этом одна из них говорила по-английски, а вторая по-немецки. А рядом стояла чужая бабушка в шляпке с вуалеткой и переводила для всего вагона, изредка вставляя: №Такие забавные, не правда ли?»
*
Февраль

Все-таки у меня коричневый пояс по шопингу.

*

Март

Время идет, я расту, ужас. В этом году посетила косметическую женщину из специального салона. Накрутила себя, нервничала, вспоминала « пункт назначения», намажет меня женщина, уйдет, вдруг короткое замыкание, хабыдыщщ, а я обездвижена, а я погибну во цвете лет, каково? В общем, дергалась я  так, что косметическая женщина стала подозревать во мне контрольную закупку. Когда я расплатилась женщина долго искала мой договор, потом шарила забывчивыми глазами по кабинету, а потом сказала «а вы планшет мой случайно не прихватили?» Шок, обида, отрицание, и вдруг я в зеркало на себя – глядь! А там тетенька со свежим лицом и бегающими воровскими глазами.


*
Апрель

Из новостей узнал,а что у нас есть деревня «Зависть». Как жить?..

*
Май

Тетя работала технологом на кондитерской фабрике и на юбилей, аж десять лет – старуха, принесла торт Чебурашку. На огромном поддоне, метр на метр, лежал коричневый масляный чебурашка, который не вмешался ни в один холодильник. Я была Ротшильдом среди детей.

*
Июнь
За год кот оброс, обусел и, в принципе, стал похож на Никиту  их Михалкова. Заповедь четвертая: никогда, никогда, больше никогда, не смотреть его (не кота)  фильмы.

*
Июль
Полковнику никто не пишет.

*
Август
Рядом с офисом уютно расположились две наливайки. Наливайки изначально представляли собой два жестяных ангара. Хозяин одной человек холодный и расчетливый, сразу видно. За год не сделал для маркетинга ни че го. Наливайку никак не апгрейдил, кроме манящей красной мигающей записи «открыто».
Хозяин второй - родственник Остапа Берта Марии, есть такие люди которым пальчик дай, проглотят по пуп как Годзилла Нью Йорк. За год наливайка из жестянки на остановке превратилась в кафе с окнами и двумя залами, в жестянке вырезали окна, в палисаднике засинели две будки биотуалетов… Вчера из последней ресторации выпал кривой, как число пи, человек, утренняя остановочная старушка неодобрительно поджала губы и громко сообщила: « Мишленовская звезда не в то горло пошла».

*
Сентябрь

За этот год ребенка пронзила вся тяжесть и несправедливость социальной лестницы. Ночью видит свет в детском саду напротив.
-Мам, почему?
-Там сторож, сторожит.
-Он что там и спит?
- Дааа,  - бодро начинает петь бабушка песню голосом уточки из анекдота про уточку и перелетного лебедя,  - будешь плохо учится станешь сторожем.
Сынок задумывается и начинает бубнить под нос: «не хочу я быть сторожем, спят люди по ночам. А с другой стороны, если все будут хорошо учится, кто же будет сторожить?»

*
Октябрь

Вот бы проснуться, и не было ничего. Мутабор! Не падали самолеты, не умирали в Беслане дети, не взрывались дома в Волгодонске, не было войны в Грузии, мутабор! А еще лучше, Володька Ульянов не родился, не было революции, и наша страна была бы добрей и мудрей. Мутабор! «Ага, сказал внутренний буратино, и была бы ты крестьянской дочкой где-то в Ростове» Ну и пусть: мутабор на оба ваших дома.

*
Ноябрь

Кто-то весь год хотел, чтобы было как лучше, кого-то весь год тошнило от новостей, а кто-то наоборот утопал. Разбросало нас, раскидало.
Раскидало, как мальчик-с-пальчик свои камешки: один в лесу, второй в реке, третий на полянке. А глупые камни в фатум не верят, говорят, вот свезло-то, моя полянка мягче, мой лес гуще, а моя река чище. Кичатся, гоголем ходят друг перед другом…С родственниками из России беседуем редко и осторожно, и они и мы, как с душевнобольными. Как здоровье? Как дети, как погода? И ни-ни о своих полянках.
Полюби меня такой, полюби меня такой, полюби меня такой, какая я есть.

*
Декабрь

Доллар, сволочь, воспарил так, что счастливые обладатели валютных ипотек просто ржут, слезы выплакались еще при девяти. Мама, почему ты не сказала, что я дура, когда я связалась с банком, а? 
Зато всюду жизнь: в городе веерное выключение отопления, отчего в квартире робко проклюнулась удивительной красоты плесень.



Одну войну назад еще не было войны. И пусть бы не было, не воевали бы генералы - не было б о чем писать душными вечерами в нафталиновых френчах, стреляли бы только на экранах, и мамы бы плакали только над девятой ротой и рядовым райаном и только товарищ Сухов гордо бы говорил басмачам «Хотелось еще немного помучаться».

Так вот, я хочу досмотреть чем все закончится, мы с товарищем Суховым еще немного помучаемся, имеем право)
летом

Немного героического

http://www.pl.com.ua/?pid=28&artid=34283

В
от все говорят, перевелись герои, нет никого, всё. Кто сам умер, а кому помогли «иных уж нет, а те далече» А я говорю: неправда! В любом человеке, даже самом завалящем, обязательно присутствует герой. Есть женщины, вроде меня, которых окружают исключительно люди геройского склада характера. Потому что с нами по-другому нельзя.

Возьмем, например, моего стоматолога Юлию Сергеевну. Всякий раз, когда я звоню записаться на прием, я порчу ей настроение. «Да? – радостно говорит Юлия Сергеевна, слышит мой голос и  грустно добавляет: – А, это вы…»  Очень ободряюще, я вам скажу. Когда я впервые показала ей зубы, Юлия Сергеевна долго вглядывалась мне в полость рта, а потом удивленно произнесла: «Что-то я не пойму, едите вы ими, что ли?» Вы когда-нибудь смеялись со слюноотсосом во рту?

Перед моими глазами живо встал анекдот про пожилого хмурого сантехника, который при виде особо сложного засора задумчиво сказал: «Что-то я не пойму, срете вы в него, что ли?», а Юлия Сергеевна добавила: ну в смысле, едите вы на одну сторону почему-то. С тех пор мы вместе – я панически боюсь стоматологов, а Юлия Сергеевна – меня.

Сложно лечить пациента, который просит убить его побыстрее, дать ему самого сильно обезболивающего в мире, просит транквилизаторов, платок пощады, зовет маму и плачет с соплями одновременно. Я ее понимаю. И даже почти не обижаюсь.

Неделю назад, меня от волнения не взял наркоз, мне было страшно, больно и щекотно, даже когда Юлия Сергеевна нежно хватала меня за нижнюю губу. Ей пришлось уколоть меня раз, уколоть второй, третий, пригласить хирурга, который профессионально хрустнул нижней левой моей щекой и вколол какое-то обездвиживательное опять. Наконец мне вылечили зуб, меня отпустило, а через пять минут случился кумулятивный эффект и все наркозы встретились.

Я оглохла на левое ухо, щека отвисла, язык отнялся, и отчего-то закрылся правый глаз. Жестами я объяснила Юлии Сергеевне, куда уходит детство, в какие города, и опять даже почти не обиделась. Потому что в стоматологи идут только настоящие герои.

P. S. Только третий таксист, прочитав адрес на выдранном из блокнота листке, согласился везти странную женщину, похожую на добро и зло одновременно. Сказал: деньги вперед. Естественно.

P. P. S.  Глаз открылся через два часа.

Или взять, например, «Киевэнерго». Конечно, не весь «Киевэнерго» в целом, хотя я не сомневаюсь что в условиях грядущей Winter Is Coming все они там люди героические, хотя бы потому, что сесть на сами знаете куда и одновременно рыбку съесть, мало у кого получается.

В общем, ходит к нам тихая ежемесячная женщина снимать показания счетчика. Ходит она по неизведанным прериям оболонских квартир, сверяясь со списками жильцов.

Вот квартира номер пятнадцать, зарегистрировано восемь человек: пять Шариповых и три неразборчиво. Эти все равно не откроют. Квартира  номер восемьдесят шесть – один человек, написано: Пилипенко, но не похоже, какой-то другой национальности. Пилипенко каждый раз вскрывает счетчик разными способами. Два раза лежал в ожоговом после ударов током, к такому ходить просто страшно.

Другое дело мы – прописано четверо, один несовершеннолетний, вроде приличная семья. Но каждый раз, когда женщина звонит в дверь, мы не нарочно превращаемся в рыжих гуманоидов. Мы тут абсолютно ни при чем, просто так звезды становятся, честное слово.

В июле на женщину напал кот. Пока я отпирала дверь, сынок, впав в обычное для девятилетнего ребенка состояние «мамапростиянипадумал», направил на бедную женщину лазерную указку. Кот, впав в обычное для трехлетнего кота состояние «абольшаякраснаямухадогонюнямням», сшиб ответственного работника с ног. В августе я была задумчивой и сказала тихой женщине строгим голосом: «Мужчина, проходите, обувь можете не снимать». В сентябре бабушка забыла надеть юбку. В октябре случился очередной кот.

Вот представьте, тихий вечер, среда. Кое-кто уже празднует солнцестояние рабочей недели. Я иду открывать дверь на звонок, и уже даже приоткрыла, и даже глаза наши с тихой женщиной встретились крест-накрест. Как вдруг я подняла брови и закричала прямо в лицо ответственному работнику: «Ах ты тварь!» Больно, очень больно, когда за обнаженную щиколотку тебя кусает шестикилограммовый голодный кот.

Простите нас, женщина из «Киевэнерго», мы больше не будем. Мы не воруем государственную энергию, честно платим бешеные тыщи, потому что у нас все горит, жужжит и счетчик мотает, как в прачечной.

На самом деле герои все, кто живут рядом с существом по имени женщина. Быть героем, чтобы не сойти с ума, когда вы с мамой смотрите фильм ужасов экстра-класса, и уже холодный пот стекает в боксерки, и страшно сбегать пописать, как вдруг ваша старенькая мама внезапно хохочет в конце кровавой расчлененки на экране, которую вы сели смотреть после ее слов: «А ну-ка, сынок, давай посмотрим что-нибудь отвратительное. Не новости».

Быть героем, когда ваша дочь льет концентрированное средство для мытья посуды в стиральную машину, вместо порошка, а потом стоит по колено в ароматной пене и сначала кричит: «Горшочек не вари!», а потом жалобное: «Па-а-а, помоги!» И тапки разъезжаются в разные стороны, и пена не смывается, и непонятно, откуда гавкает Шарик, и пусть весь мир подождет.

Быть героем, когда ваша любимая отчаянно плачет на рассвете, слезы у нее горячие и соленые, и вы говорите: «Кто, кто тебя обидел, что, черт побери, случилось?», и сердце рвется от любви и жалости, и она закрывает глаза, прижимается и горько шепчет: «Я сумку хочу, и очки хочу барберри, мне даже приснилось...» А вы таращите  изумленные глаза в предрассветную стену и хотите сказать: «Ну бля!», а говорите: «Да куплю я тебе твою чертову сумку!

Я же герой…»

летом

Наши

http://www.pl.com.ua/?pid=28&artid=33739

Или вот еще – бухгалтер М.
– Я, – говорит, – двадцать лет тут живу и стала слова забывать, представляешь? Вчера по скайпу с подругой разговариваю из Питера: то-се, мужики, погода, здоровое питание и рецепт ей рассказываю салата с селерой. Подруга спрашивает, а что такое селера, а я слово забыла. Помню, как выглядит, как пахнет, на пальцах показываю, а слово забыла. Так разозлилась на себя, что отключилась, не попрощавшись. Хотела ей еще про чай с шипшиной рассказать, наверное, не буду…

…Или вот, например, домохозяйка Иванова. Иванова пятнадцать лет живет в Сиэтле с мужем Потапенко, родом из Волынской области. До переезда в США Иванова не предполагала, что ее мужем может оказаться украинец. Вообще про украинцев она знала мало, в основном ей представлялось что-то из Гоголя: про мертвых панночек с веночками, про черешню размером с кошачью голову, про «русский язык коверкают и живут в хатах». Все.
Потапенко покорил Иванову игрой на калиновой сопилке и тем, что на третьем свидании сделал предложение, подарив при этом вместо кольца щенка корги.
Живут они мирно. Правда, иногда Иванову тянет поговорить о политике: она громко рассуждает, делает выводы, спорит, обзывает мужа хохлом и накручивает себя до предынфарктного состояния. Тогда Потапенко ласково ей говорит «жидва» и укладывает спать. «Ну и что, что я родилась в Бобруйске?» – кричит в ответ Иванова из спальни, но в целом у них в семье мир и согласие.
– Знаешь, что самое главное, чему я научилась у Потапенко?
– Чему, – спрашиваю я.
– Ты, – говорит, – не представляешь, какие они чистюли. Я замуж вышла, и стали мы по его друзьям в гости ходить, тут знаешь, диаспора украинская какая – ого-го! А у них всех чисто, как в музее, все блестит, скрипит и продезинфицировано под ключ, одна я септическая. Пришлось убирать, вот только домработниц они не понимают: «У меня мама трехэтажный дом сама в блеске содержала, а тут какие-то несчастные апартаменты фо-румз». Подлец!


...Или вот, например, знакомый системный администратор А. полюбил девушку О. из Ивано-Франковска. И буквально через месяц убедился, что работоспособность и тирания, в хорошем смысле этого слова, у украинских женщин зашкаливает. До встречи с О. А. любил долго лежать на диване с айпадом на животе, любил водку запивать пивом и одевался в магазине «Три богатыря». Теперь А. встает в шесть утра, чтобы в восемь быть уже в бассейне. А. перестал есть красное мясо, ездит на велосипеде после ужина и дважды моет руки перед едой.
А вчера написал: «Полгода назад я не мог убежать от собак и даже от кошек. Я потел по утрам и храпел по ночам. Может быть, у меня стокгольмский синдром, но, любимая… в общем, спасибо».

…Или вот, например, менеджер по продажам К. Менеджер когда-то по уголовке (наркотики, блек-джек) сбежал из Москвы в Львовскую область, обжился, заработал на уютную садыбу и не знает, в какой угол молиться на того драгдилера, который его сдал.

...Или вот, например, киевский финансист Т. По просьбе жены, папы и сына Т. загодя купил путевку в Турцию на майские праздники. Перед вылетом Т. с женой вызвали на ковер дедушку, внука и попросили их в национальные споры не вступать, отель в основном для русских, и, вообще, желательно на вопрос, откуда вы, отвечать: из Минска. Русские к белорусам относятся с отеческой нежностью, несколько покровительственно, но не грубят.
Дедушка выпучил глаза и напомнил финансисту Т., если тот забыл, что он тоже русский, и почему он, финансист Т., считает всех идиотами? Финансист Т. к тому времени уже рассорился с половиной российских друзей и партнеров и знал, о чем речь.
– Понимаете папа, – говорит ему финансист Т., – я не «Битва экстрасенсов», но поскольку наш отдых выпадает на патриотический праздник День Победы, в связи со сложным международным положением могут быть осложнения. Мы взрослые солидные люди, скандалить из-за ничего не будем. Хотя если какой-нибудь невоспитанный турист обзовет его, финансиста Т., киевлянина и этнического русского, укропом, ему придется вступить в неравный бой и, по-видимому, пасть, из-за количественного превосходства противника.
Дедушка посылает финансиста Т. туда, куда Макар телят гонял, и уходит. Финансист Т. понимает, что главное – это спокойствие и внутренний дзен. Сын финансиста Т., школьник начальных классов, ничего не говорит, взрослых в этот момент вроде бы и не слушает, потому что увлеченно давит кота.
А в первый же вечер в Белеке сын финансиста Т. знакомится с прекрасной девочкой из Самары.
– Мальчик, ты кто? – громко спрашивает девочка в наивных коленках и глазах.
– Я украинец, – громко отвечает сын финансиста Т., – из Киева.
Смотрит на Т. и с легкой издевкой добавляет:
– А это мой папа. Он из Минска.
летом

А вот кому в Гималаи!

Кстати. моя подруга Наташа - астролог.
Она красивая, нежная и вообще полная моя противоположность, она все знает про Индию и может рассказать что было, что будет и чем сердце успокоится)
А осенью Наташа едет в Гималаи! и собирает группу. Трое уже есть.
Вдруг кто хочет с хорошими людьми в Гималаи, а?
Или, например, гороскоп составить и вообще проконсультироваться)
Тогда вам сюда, (и от меня Наташе привет):

летом

О целеустремленности

Или вот еще были мы в субботу на пикнике. Бревенчатая избушка, мангал, озеро, пляж, что еще нужно человеку офисному для счастья? Овощи, мясо, куриные руки, все это мылось, жарилось, ронялось, опять мылось и опять жарилось, ах, как коварно белое итальянское вино в конце рабочей недели.

И весь день мимо нас, вдоль озера плавали два совершенно трезвых гражданина.  «Девальвация, сроки подписания, индикативная цена»  доносились до отдыхающих слова, за которые в  вечер субботы можно и убить.  Договор обсуждают, подумали мы.

И тут, внезапно, началось. Весь вечер слева толпились тучи, а на закате зачем-то пришли. Начался ветер шквальный порывистый и пиздец. Это напоминало кадры из  Идеального шторма и еще какого то, все равно все умерли.
Сначала сдуло со стола. Всё. Стаканы, тарелки, куру, хамон, овощи гриль и гитару.  Дуло минут пять со скоростью скорого корейского, ветер набился в рот, нос, в песок, сдул всех птиц комаров лягушек соломку и червячков. «Хрясь» сказало что-то рядом, «сдул ненужные деревья», догадалась я.


Потом ветер сдал дуть сверху и пришел потоп. Хляби небесные отверзлись и оттуда выпал град. Метровая рыба, как дураки какие-то, прыгала в озере и кажется радостно хохотала. Девушка Аня в нашем домике заплакала потому что ветер усилился, град покрупнел, а юбка промокла изнутри, как жить.

А тем временем, между хохочущей рыбой, мимо нашего домика с рыдающей Аней, чинно проплывали давешние граждане с девальвацией. «И ведь подпишут, договор-то», сказал муж именинницы, и прикрыл грудью последний кусочек куриной ручки.

А потом девушку Аню покусала чужая кошка и, кажется, мы обнимались в такси. В общем,
день рождения подруги как обычно  прошел, и вспомнить нечего.